Вторая молодость "Мосфильма". Эксклюзивное интервью с генеральным директором киноконцерна "Мосфильм" К.Г. Шахназаровым
ПРОИЗВЕДЕНИЯ : Критика
"Кинематографу нужны профессионалы", "молодежи нужно передать секреты мастерства" - эти вопросы остаются важными всегда.
После Перестройки изменилось все, включая отечественное кино: многие мастера ушли из жизни, исчез институт редактуры, молодым профессионалам стало негде и почти что не у кого учиться.
Спасать ситуацию взялась крупнейшая киностудия страны, и по инициативе Генеральной дирекции были организованы курсы подготовки молодых специалистов. О курсах и российском кинематографе рассказал Генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен Шахназаров в эксклюзивном интервью для Нового Молодежного Журнала Елене Воронцовой.
- Карен Георгиевич, как возникла идея организации курсов молодых специалистов? Как долго они существуют, каким специальностям обучают?
- Курсы существуют уже лет пять. Обучение почти всем специальностям «среднего звена». Хотя мы уже выпустили художников-постановщиков, кстати, и редакторы сценариев и фильмов – это не совсем «среднее звено», это конечно же творческая работа.
Почему возникла идея? Жизнь заставила! Главная проблема та, что в нашем кино практически нет специалистов «среднего звена», вообще со специалистами плохо, а со средним звеном – катастрофа. Сейчас ситуация не идеальна, но все-таки за пять лет мы выпустили более 400 специалистов и как-то скомпенсировали нехватку. В советское время существовали достаточно всевозможные курсы, а потом был долгий период, когда никто специально не обучался. В тяжелые для кино времена часть просто ушла из жизни, часть переквалифицировалась. И в дефиците оказались буквально все, начиная с ассистентов по актерам и кончая механиками, осветителями, вторыми режиссерами, вторыми операторами, художниками-декораторами, инженерами студии звукозаписи т.е. все профессии. Тогда мы решились сами на свой страх и риск сделать такие курсы. Я очень хорошо помню, как многие говорили: «Что вы делаете? Эти ребята не будут работать!» В результате через неделю после окончания они все уже работали. Все были нарасхват. Фактически работает 80 процентов выпускников, не работают, по-моему, только те, кто не хотят. А в своей массе все ребята приходят в кино. Мы не ставим вопрос, чтобы они работали именно на «Мосфильме»: они могут работать где угодно.
У нас есть два принципа. Во-первых, само образование. Строго говоря, механикам никогда историю отечественного кино не читали, но мы решили, что раз делать, то нужно повышать уровень не только квалификации, но и грамотности. Поэтому стали привлекать хороших педагогов из ВГИКа. И второй принцип – это то, что курсы бесплатные. Так было задумано изначально. Мы решили, что не будем устраивать никаких бюджетных соревнований. Я считаю, что это в конечном счете вредит образованию: способные люди, которые не могут платить, не попадают. Поэтому все расходы по курсам несем мы. За эти годы курсы стали важной частью нашей деятельности. И сейчас набраны новые четыре курса.
- Но все-таки есть возрастной ценз. Также есть и творческий конкурс. Например, у редакторов: написание рецензии на отсмотренный фильм, собеседование. Так что нужно приложить достаточное количество усилий, чтобы попасть на эти курсы.
- Это сейчас так стало, раньше такого не было. А сейчас стало много желающих: у курсов сложилась репутация, поэтому конечно, чтобы на них попасть, усилия приложить нужно. Но у нас нет никаких вступительных экзаменов. А возраст мы имеем в виду. Не скрою, мы предпочитаем брать молодых.
- До тридцати?
- Даже до двадцати пяти. Я считаю, что надо брать молодежь, потому что даже после двадцати пяти, двадцати семи – это уже сложно. Правда, это так не для всех профессий. Например, художники-постановщики, редакторы, на эти курсы нужны люди с образованием, с опытом. Но в целом мы стараемся, чтобы училась именно молодежь.
- Получается такое вливание свежей крови в дружные ряды мосфильмовцев?
- Мы вливаем свежую кровь даже не в «Мосфильм», а в ряды кинематографа! Мы не говорим: «Ребята, вот вы окончили курсы, теперь будете работать у нас!» Нет! Структура кино сейчас совершенно другая. Мы знаем, что, например, после редакторских курсов ребята работают на «СТВ» у Сельянова и т.д. Но конечно, выпускники «Мосфильма» все равно тянутся сюда.
Вообще мы считаем, что для крупнейшей киностудии страны правильная позиция – это решить проблему жестокого дефицита специалистов в киноиндустрии. Лучше научить сорок механиков, и пусть они работают на любые компании. Рано или поздно они все равно будут приходить на «Мосфильм» и брать нашу технику. Но они хоть ломать ее не будут! Не будет ситуации, когда люди, которые, извините, с дерева упали, в первый раз подошли к камере… Некоторые говорят, что курсы – это чистый альтруизм, - да, альтруизм, но за ним стоит здравый смысл. Все равно выгоднее научить молодежь, пусть она будет работать не у нас, но она все равно будет крутиться в одном мире. Она будет знать все необходимое, тем более, что в современном кино очень сложная дорогая техника. Так что мы никому не запрещаем работать на других студиях: неважно, «Ленфильм» или «Мосфильм». Главное – это насыщение трудового рынка российского кино.
- Кстати, о кино. На Западе кино – это мощная машина, индустрия, которая работает бесперебойно. Что можно сказать о нашем кино, когда оно восстановится и станет работать так же, как это, собственно, было в советские времена?
- Во-первых, нужно определиться с понятием «западное кино». Иначе это как «лица кавказской национальности», такая же глупость. Грузины и азербайджанцы отличаются друг от друга как китайцы и русские. Запад? Конечно, есть голливудское кино. Но, например, итальянское кино находится в жесточайшем кризисе, они делают 30 картин в год, итальянское кино почти умерло. Не сладкая ситуация у испанцев, у немцев. Получше обстоят дела у французов, благодаря их грамотно продуманной государственной политике. Конечно, и у них есть проблемы, но это самый мощный на сегодняшний день кинематограф. Американское кино тоже неоднородно. Есть голливудское кино, есть независимое кино. В Америке, если мне память не изменяет, делают больше 1000 фильмов, с разными бюджетами. Я сам снимал один фильм в Америке, с совсем небольшим бюджетом.
- Сильно отличается снимать фильм в Америке и у нас?
- Если речь идет о не сильно бюджетном фильме, то нет. Все то же самое, что и здесь. Конечно, есть отличия в организации. У них все, наверное, более организованно, хотя может и «заорганизованно». Работает очень много людей, на мой взгляд – это перебор. В группе по пять помощников режиссера, иногда доходит до идиотизма: человек, например, носит графин с водой и больше ничего не делает. На мой взгляд, это создает хаос. Но все же главное – это результат, и если их все устраивает, то почему бы и нет?
А если сравнивать с Голливудом, то конечно я не думаю, что нам в ближайшие годы хоть как-то к нему приблизиться. Голливуд – это вообще отдельная история. За этим стоит, если хотите знать, мощь всех Соединенных Штатов, атомные подводные лодки, авианосцы. Голливуд – это нечто большее, чем просто кино, он практически контролирует все кинотеатры мира, в большинстве стран, где разрешили такое положение вещей. Например, Индия и Китай очень жестко проводят национальную политику, не пускают их на свои рынки.
Но все же у нас есть возможность вернуться к самобытному кинематографу, каким, кстати, был советский кинематограф. Поэтому он был известен во всем мире, он и до сих пор известен. Вот российский не знает никто. У него нет лица. Будем откровенны, российскими блокбастерами мир не удивишь, они совершенно никого не интересуют. Очень трудно конкурировать на этом поле с американцами. Поэтому может быть только свое самобытное кино, какое создавали в Советском Союзе. И российское кино должно нащупать эту самобытность, тогда оно станет интересным, займет свою нишу. И тогда у него есть возможность быть интересным и для зарубежного, и для своего зрителя.
А в чем самобытность? Вы можете это как-то артикулировать?
- Что такое русское советское кино, чем оно отличается от американского. Прежде всего, это образ – изобретение русского кинематографа. Это Довженко, Эйзенштейн, это люди, которые создали кино. До них кино было театром, снятым на пленку. Они доказали, что кинематограф – это самостоятельное искусство. Образность вообще заложена в русской традиции, и эти люди ее привнесли в кинематограф. Поэтому самая сильная часть русского кино – это образность, это стремление к правде, что вообще свойственно русской культуре, отсюда – такой реализм. Это действительно духовность, это гуманизм. Но конечно в русском кино слабым местом было рассказать историю. То, что великолепно делали и делают американцы. В нашем кино всегда слабое место история, элементарно сюжет, кстати, как и в русской литературе, самой великой. При всем при этом кино было всегда свое, своеобразное. Я не говорю, что никто в мире больше не создавал образов, а в советском, русском кино никто не умел рассказывать истории. Нет. Но в целом, на мой взгляд, доля правды в этом есть.
И чем, допустим, отличается российское кино от кино, в которое я пришел в 70-е годы прошлого века. Я пришел на «Мосфильм», когда здесь работало 10-15 режиссеров экстракласса. Это даже не нужно доказывать. Просто фамилии: Тарковский, Климов, Шепитько, Кончаловский, Данелия, Рязанов. Помимо них еще 20 режиссеров высокого уровня, крепких профессионалов, например, Евгений Карелов: «Служили два товарища» - отличная картина, или Василий Ордынский. Сейчас в российском кино не найдешь и пяти режиссеров, которых можно рядом поставить. А таких сильных 15 режиссеров было только на «Мосфильме»! Было еще несколько крупных студий. Вот вам разница.
Российскому кинематографу требуется время, он только начинает. А я уже слышу такие победные реляции, что у меня просто уши вянут.
- На тему чего?
- На тему того, что российское кино уже чуть ли не выше Голливуда. Это такая наивность.
- Какие фильмы приводятся в пример?
- Поставят в пример какие-нибудь наши блокбастеры, которые более или менее успешно прошли, и уже такие реляции. Хотя, если зайти в любой кинотеатр, в тот же «Октябрь» - одни американские фильмы. Надо реально смотреть на вещи. Но прогресс есть. И если будет найдена своя интонация, все будет хорошо.
- Вы говорили, что сейчас действительно сложно назвать режиссеров, которые были бы по-настоящему профи. Но кого-нибудь можете назвать?
- Нет, у меня такое положение, что стоит кого-то назвать, тут же начинаются обиды «этого назвал, того не назвал»… (смеется) Да это и не мое дело – квалифицировать режиссеров, поэтому я уж не буду.
- Хорошо, тогда другой вопрос. Какое, на ваш взгляд, будущее у российского кино? Вы говорили о самобытности, которая должна найтись, чтобы кино вновь стало настоящим и качественным и т.д. Каковы его стиль и тематика? Каков молодой герой? Вы сняли «Курьера», тогда в конце 80-х он был интересен. Он был также близок и знаком мне. Новый герой, он сильно отличается от предыдущего поколения?
- Если зацепить «Курьера», то я понимаю, почему он до сих пор может быть интересен. У любого 17-летнего человека всегда есть конфликт с обществом, со взрослым миром. Это естественно, это биология, этого не может не быть просто в силу того, что любой молодой организм завоевывает пространство. И у героя в «Курьере» есть внутренний бунт и самоутверждение. Это было двести лет назад и будет через двести лет присутствовать на экране. Но вы знаете, это очень сложный вопрос. Сложно прогнозировать.
- Например, герой, которому хочется подражать или тот, которому, по крайней мере, сочувствуешь?
- Ну, сочувствовать герою нужно всегда. Если нет сочувствия, это уже вопрос мастерства.
Вообще есть разные герои. Есть герой, который отражает реальность, в нем люди видят себя. В каждой эпохе есть такой герой. Не случайно в 30-е гг. точный типом был Николай Афанасьевич Крючков, он был дико популярен. В 50-ее гг. это Рыбников, уже совсем другой герой. А потом герой совершенно изменился, Филатов, например. Сегодня сложно себе представить, насколько он был популярен. И не потому, что он нравился девочкам: люди видели в нем что-то такое, что отражало именно их время. И сравните, насколько разные герои: Крючков и Филатов. Крючков – простой парень. Филатов – интеллигент. Или Янковский, Филатов по сравнению с ним более демократичный, Олег всегда был именно героем интеллигенции, героем интеллектуалом. Это новые герои для своего времени.
Пожалуй, сейчас у нас нет такого героя, не сложился. Да и общество, наверное, сейчас такое. Когда общество устоялось, тогда и появляется герой… Трудный вопрос. Какой герой нужен... Не могу ответить. Конечно, нужен тот, которому хочется подражать, особенно это важно для молодежи.
- А если бы Вы сейчас снимали фильм, направленный на молодежную аудиторию, кого бы Вы выбрали?
- Дело в том, что мне, и моему поколению, не надо делать кино о молодежи. Это уже неправильно. Мы, как говорится, свое сделали в то время, когда был другой возраст. И сейчас, как бы я ни хотел, я уже не так чувствую молодежь, я не живу этой жизнью. Когда я делал «Курьера», хоть мне и было 34 года, я жил жизнью молодых людей, мне не надо было ничего объяснять, я и так все чувствовал. А сегодня это хлеб молодых авторов. Они приходят и приносят с собой дыхание сегодняшнего дня. Мы занимаемся другими темами. Я с большой опаской отношусь к тому, чтобы снимать что-либо о молодежи. Я могу просто много наврать, а этого не нужно делать (смеется). Конечно, я могу набрать материал, много спрашивать, но это все не то. Правильно, когда ты чувствуешь, что надо сказать. Поэтому молодые кинематографисты должны принести дыхание своего поколения. К сожалению, этого пока не происходит. По каким причинам, это отдельный разговор.
- Т.е. Вы в фильмах молодых кинематографистов этого не чувствуете.
- Я не чувствую! Я не вижу пока ни одной картины, которая бы мне сказала, что есть такое поколение: ваше или чуть старше. Нет, если хотите, адеквата «Курьеру». Наверное, эта картина действительно что-то такое говорила: у нее была очень большая касса, и молодежь ее очень любила. Были и другие картины, которые так же попадали во время, например, «Три дня Виктора Чернышева». Вы ее наверняка не видели, но мое поколение, мне было 16, эту картину очень любило.
- В общем-то «Курьер» и сегодня смотрится, его понимаешь. Нет ощущения, что это устаревшая информация.
- Там есть внутренний подспудный конфликт молодого героя и взрослого мира. Это не умирающая тема. В Америке был очень популярен «Бунтовщик без причины», Джеймс Дин. Молодой парень в конфликте с миром. Такие картины всегда будут появляться.
- В завершение совет от Вас всем молодым людям творческих профессий.
- В творчестве, как мне кажется, одним из залогов успеха является максимальная искренность. На самом деле это очень сложно. Иногда это только кажется: «Я искренен». Это сложно достигается. Ведь чем более искренен любой человек творческой профессии – художник, композитор, - он обнажается, открывает себя. Это очень болезненный процесс, поэтому людям свойственно себя прятать. А кинематографист – это та профессия, где ты должен высказаться. А этого приходится добиваться: человек чувствует, что в этой картине не сказал всего, делает следующую… Это опасный процесс для автора: он для всех становится очень уязвим. Но другого пути нет. Если не хочешь этим заниматься, то иди в другую профессию. Существо человека в общем-то состоит больше в том, чтобы скрыть свои чувства, эмоции, а не открывать их. Так же как в основном слова служат не для того чтобы открыть, а для того чтобы скрыть истину. Тогда уж лучше идти в политики, там надо прямо противоположное! А в этой профессии все наоборот. Но именно поэтому всегда великие художники выше великих политиков.
Чего пожелать… Учиться, как говорил Ленин! Кино – сложный процесс. Проработав в нем 30 лет, сняв 11 картин как режиссер и 8 лет работая директором студии, все равно не могу сказать, что полностью всем владею. Всегда появляется что-то новое. Но это и интересно.
- Значит, учиться?
- У молодежи я вижу это стремление: все быстрее, скорее. Такое время, может быть. Но не бывает так, чтобы все приходило сразу. В кино немного по-другому... Был такой очень известный американский режиссер Стэнли Крамер. Он однажды приехал на Московский фестиваль. Я тогда учился во ВГИКе, и после просмотра подошел к нему взять автограф. Он спросил, на кого я учусь, и услышав про режиссуру, написал: «Самое важное для режиссера – терпение». Очень точные слова!
